О Почётном гражданине Мишкинского района Алексее Аптулманове

В памяти всплывал дымный, горьковатый воздух Тойденского  леспромхоза. Ему было семнадцать, когда он, сын пропавшего без вести солдата, уехал из деревни Измарино Мишкинского района в Кемеровскую область, в леспромхоз. Тайга встретила его рёвом пил и молчаливой, давящей громадой деревьев. Он грузил брёвна, чувствуя, как чужая, хвойная смола намертво прилипает к рукам, привыкшим к тёплому, рассыпчатому зерну Мишкинских  полей. По ночам в бараке пахло сырым валенком и тоской.

Потом была армия. Непросто служба, а школа – жёсткая, чёткая, вводящая в рамки саму жизнь. И когда он вернулся в Мишкинский район, это была уже не юношеская тоска, а осознанное решение: он должен поднять эту землю. Он пошёл в институт, а потом – за отличную учёбу – в легендарную Тимирязевку. Москва оглушила его, но не покорила. Среди шума города он искал тишину полей, а в учебниках по генетике – секрет будущего урожая на Мишкинской земле.

Офицерская должность после Академии стала для него неожиданным, но логичным поворотом. Армия научила его стратегии. И в 1971 году, прибыв главным агрономом в колхоз «Первомайский», он приехал не просто специалистом. Он приехал командиром, который знает, что победа – в деталях и дисциплине.

Его первый выход в поле запомнился всем. Он подошёл к трактористу, молодому парню, который лениво пропускал между зубьев плуга пласты земли.

– Останови, – попросил Алексей Аптулманович негромко.

Подошел, нагнулся, взял в руки ком. Размял, понюхал, положил на язык.

– Горьковатый, – сказал он, глядя на удивлённого тракториста. – Значит, кислая. Надо известковать. И пашешь мелко, вода уйдёт. Глубже надо.

Он говорил с землёй на «ты». И люди это увидели. Увидели, как он мог простоять час у бороны, проверяя выставку зубьев. Как он мог объяснить доярке сложную схему рациона коров так, что та кивала и говорила: «Да это ж логично, Алексей Аптулманович!». Уважение пришло быстро – не из-за должности, а из-за этой простой, суровой грамотности.

Когда его избрали председателем колхоза имени Калинина, он понял: теперь его поле – не только пашня, но и люди, фермы, счета, планы. Он начал с дисциплины, и это многим не понравилось. Но когда через год на счёт колхоза пришли первые серьёзные деньги от перевыполнения плана, и он направил их не «наверх», а на строительство и  ремонт клубов, детских садов недовольные притихли. Он строил. Не только элеваторы и коровники, но и жизнь. Он знал, что корни крепкого хозяйства – в прочности быта тех, кто на земле работает.

Восьмидесятый год, повышение – начальник районного управления сельского хозяйства. Казалось бы, вершина. Но кабинетная работа душила его. Бумаги, сводки, планерки… Ему не хватало запаха навоза и пара от земли ранним утром. И в 1988-м, когда многие рвались в начальники, он совершил поступок, который все сочли чудачеством: попросился обратно, в «поле». Возглавил гигантский совхоз «Мишкинский». Здесь было восемь тысяч свиней и три с половиной тысячи голов КРС. Он вдохнул в совхоз новую жизнь, поставив на поток всё – от откорма до сбыта мяса. Совхоз задышал, как мощный, отлаженный механизм.

А потом грянули девяностые. Мир, который он выстраивал тридцать лет, затрещал по швам. Его позвали в самое пекло – возглавить район. Время было жестокое: пустые прилавки, задержки зарплат на полгода, пенсионеры, приходящие в слёзах, в приёмную. Алексей Аптулманович  метался между кабинетом чиновника и  полями, выбивал горючку, уговаривал, приказывал, просил. Он учился говорить с новыми хозяевами жизни – предпринимателями, искал с ними общий язык, но не давал разорять колхозы. И земля, словно чувствуя эту верность, ответила ему в1997-м невиданным  рекордным урожаем.  Это была его победа. Победа упрямства, знаний и веры. А потом, когда он, уже был  пенсионером, по просьбе района организовал мясозаготовительный комплекс.

Алексей Аптулманович был депутатом всех уровней тридцать лет. Его грудь украшают награды, от почётных званий до медали в связи со 130-летием Сталина – парадоксальное сочетание, отражавшее сложность эпохи.

Но самая большая награда была в другом. Алексей Аптулманович -человек крепкой, корневой закваски, и это главное свое богатство он передал по наследству. Вместе с женой Марией Дмитриевной, которая проработала много лет педагогом, своей неизменной опорой и тихой хранительницей очага, они вырастили троих детей: Андрея, Наталью и Владимира. Вырастили не приказами, а примером — примером трудолюбия, ответственности и той особой, несгибаемой верности своей земле. И этот урок дети усвоили на всю жизнь. Они могли бы искать карьеру в столицах, но выбрали иное. Все трое остались на своей малой Родине, в селе Мишкино, чтобы продолжать дело отца — каждый на своем месте. Они не понаслышке знали цену труду и отцовскому слову. Видя, как их отец, бывало, затемно уходил и затемно возвращался, они с молоком матери впитали простую истину: настоящая жизнь — это жизнь, приносящая пользу там, где ты родился. А теперь его тихой радостью и громким счастьем стали внуки с их звонкими голосами и  доверчивыми руками, вложенными в его большую, исчерченную прожилками ладонь. Он радуется им безмерно. Для них он  просто «дед» — тот, кто может и историю района рассказать, и объяснить, как колосится рожь. Все, кто знает Алексея Аптулмановича, знают и это: он не только умелый хозяйственник, но и отец, сумевший пустить самые крепкие корни. Уважение к нему в районе складывалось не только из его профессиональных побед, но и из этого живого продолжения его дела в детях, которые выбрали служение родному селу. Ведь самое великое хозяйство — это семья, а самое ценное наследие — дети, которые остаются.

Заслуги его перед районом  столь велики и очевидны, что звание «Почётного гражданина Мишкинского района» стало не просто официальной строкой в биографии, а всеобщим, народным признанием. Эта награда, как самая дорогая из всех, потому что означала она одно: его жизнь, его труд, его судьба навсегда вписаны в историю этой земли, которую он никогда не покидал.

         Он потушил лампу. За окном уже светало. Начинался новый день. А жизнь, посеянная им, продолжала колоситься.

...Сейчас, глядя на почвенную карту, он видел не пятна, а судьбу. Судьбу мальчика из Измарино, прошедшего через тайгу, казарму, студенческую аудиторию, кабинет главы и вернувшегося к тому, с чего начал – к земле. К той самой земле, которая теперь крепко держала его, как родное, проверенное временем зерно.

                                                                            Т. Кондогина