Великая Отечественная война в воспоминаниях ее участников и детей войны

Говорят, что написано пером, не вырубишь топором. На страницах наших газет  прошлых лет остались истории участников Великой Отечественной войны, тружеников  тыла, детей войны.

Сегодня, когда наши бойцы ради безоблачного будущего снова воюют  с новыми поколениями, одурманенными фашизмом, наш долг – сохранить эту память и передать  будущим поколениям, чтобы знали, помнили, насколько жесток и бесчеловечен фашизм в своих проявлениях.

Предлагаю нашим читателям отрывки из своих  статей прошлых лет. Вспомните тех, кто прошел через горнило войны, кто остался на полях сражений, кто голодным трудился в тылу ради Победы.

Ишмай Кильмаевич Кильмаев из деревни Староакбулатово дошел до  Берлина

… Или грудь в крестах, или  голова в кустах – по такому принципу прошел войну  Ишмай Кильмаевич, который  4 февраля 1943 года через Мишкинский  военкомат семнадцатилетним был направлен в Уфу. Вскоре призывников отправили в Чкаловскую область, где они прошли пятимесячное обучение. Далее в Самарской   области был сформирован  7-ой механизированный  гвардейский корпус  под командованием генерала С. Корчагина. Ишмай Кильмаев был зачислен в состав  26 бригады    2-го танкового батальона.

- По дороге в Курскую область  двигались только ночью, - вспоминает ветеран войны, - за шесть километров до линии фронта  нас высадили, и мы пошли  пешком в направлении Прохоровки. Заняли правый фланг, всю ночь копали окопы. Перед самым рассветом,  в 4 часа утра,  немцы начали наступление. Наш экипаж подбил два вражеских танка, я тогда был заряжающим, наводчиком был Н. Карпенко. За этот  бой  я получил первую  медаль «За отвагу».

В конце лета наши войска начали наступление. В ходе  наступательных боев  их танк  был подбит, экипаж  присоединился к пехотинцам, к роте автоматчиков.  И. Кильмаев   получил осколочное ранение, потерял много крови и был отправлен в госпиталь города Комарова.  Спустя три месяца с еще не зажившими ранами молодой солдат снова попросился на фронт, нашел свою часть, которая тогда освобождала Киев.

 Когда форсировали Днепр, погибло много наших бойцов. Прорвав оборону немцев, советские  войска снова ринулись в наступление. В 1944 году Ишмай Кильмаевич  участвовал в освобождении Минска. От воспоминаний тех событий у старого ветерана и сегодня на глазах слезы.

- Недалеко от Минска мы нашли сгоревшую  деревню, торчали только трубы печей. Но самое страшное – это был запах сгоревших человеческих тел, который до сих пор меня преследует. Мы совсем немного не успели спасти жителей  той деревни, которых загнали в один сарай и подожгли его. Заживо  сожженные люди,  повешенные на  столбах партизаны   навсегда остались в моей памяти.

Охваченные чувством ярости и мести наши бойцы  настигли  фашистов и уничтожили их. После освобождения города Могилева, они перешли польскую границу и вели освободительные бои в Польше.

- 17 января 1945 года мы освободили людей из нацистского лагеря, - продолжает Ишмай Кильмаевич. - Возле двери крематория горой лежали вещи, мы не сразу поняли, что это одежда людей, которых  раздевали и голыми отправляли в газовые камеры. Еще больший ужас нас охватил, когда узнали, что золой из крематория местный помещик удобрял свои поля. Такое забыть нельзя!

Потом Ишмай  Кильмаевич  участвовал в освобождении многих немецких городов,  за отличие  в боевых действиях при прорыве обороны   награжден медалями. Он хорошо помнит, как форсировали Одер, как через Бранденбургские  ворота вышли на Вильгельм штрассе, а оттуда до Рейхстага – 600 метров.

- Перед рассветом наши саперы подорвали дверь Рейхстага, - вспоминает ветеран Великой Отечественной, - мы ворвались в здание,  в одной из комнат нашли  мертвую  женщину, сказали, что это Ева Браун, рядом лежала собака, тоже мертвая.  Когда я вышел впервые увидел командующих – Жукова, Рокоссовского, Чуйкова. Берлинский гарнизон сдался 8 мая. А нас тогда уже перебросили в Чехословакию. Так что День Победы мы встретили в Праге. Там остался на пять месяцев, потом четыре месяца служил в Германии.

 Только в мае  1949 года Ишмай Кильмаевич  демобилизовался и приехал домой.

- Я  всегда знал, что нельзя бояться, тогда и пуля не возьмет. Примером мне служили отвага и мужество многих бойцов, которые  бесстрашно шли на  смерть, побеждали ее и совершали героические поступки. 

О том, каким отважным героем был сам Ишмай Кильмаевич Кильмаев, говорят    его многочисленные награды,  среди которых орден Отечественной войны II  степени, ордена Славы II и III степеней, многочисленные медали за освобождение городов, юбилейные медали…

Уроженец деревни Большие Шады Мазит Адыевич Адыев служил в кавалерийском полку

… Мазит Адыевич ушел на фронт   25 декабря  1943 года. Сначала проходил учение в Тоцком лагере. Потом  в составе кавалерийского полка был отправлен на передовую линию фронта, под город Харьков.

- У меня была белая лошадь, отважная и быстрая. Она стала моим другом, как одно целое,  мы сражались с врагами. Но вражеская пуля оказалась быстрее – пройдя сквозь мою ногу, она смертельно ранила мою лошадь, - продолжает Мазит Адыевич. – Сам я был отправлен в госпиталь города Воронежа.  После лечения попал в пехоту. Следующее ранение я получил уже там.

Ближе к концу войны мой герой начал воевать в составе  противотанковой артиллерийской части, с которой добрался почти до Берлина. Уже в  последние дни войны  большешадинец получил еще одно осколочное ранение. Молодого бойца  демобилизовали не сразу – он служил в Германии еще почти полтора года.

Домой вернулся тоже 25 декабря 1946 года, как раз к сороковому дню после смерти отца - потерявший троих сыновей отец не смог пережить горькую утрату…

Шамиль Рязапович Сабирзянов –  участник Сталинградской битвы

…— Боевое крещение я получил как раз под Сталинградом, - вспоминает Шамиль Рязапович. — С училища нас выпустили досрочно, поскольку требовались дополнительные силы, чтобы сжать кольцо окружения, в котором была Южная группа во главе с Паулюсом. По прибытии мы расположились в двадцати километрах от Сталинграда, на побережье речки. Нас установили на позиции, и, как только мы окопались, начался первый бой. Сжатие немецкой группировки началось с северо-западной части города. На помощь немцам были переброшены силы Кавказской группировки, которые должны были прорвать окружение. Мы остались между группировкой Паулюса и Кавказской группировкой и должны были не дать им соединиться. Наша 64-я армия под командованием генерала Шумилова стойко держала свои позиции, были страшные потери, но поставленные перед нами задачи были выполнены. Немцев постоянно бомбили с воздуха, перекрыли все пути доставки оружия и продовольствия, и второго февраля они были вынуждены сдаться.

Нас вывезли за Волгу. Около месяца шло пополнение наших рядов, потому что наши потери тоже были огромные. Потом мы были отправлены под Курск, где тоже шли ожесточённые бои. Там я получил первое сквозное пулевое ранение, но быстро восстановился и уже через полтора месяца вернулся в часть.

После Курской дуги было освобождение Белгорода и Харькова. И каждый день этих кровопролитных боёв остался  в памяти ветерана. При освобождении Харькова Шамиль Рязапович был ранен второй раз. На этот раз ранение оказалось намного серьёзнее — лечение продолжалось семь месяцев в разных госпиталях. После выписки сержант Сабирзянов был признан негодным к строевой службе и был оставлен в Свердловске в комендантском взводе на Уральских курсах усовершенствования офицеров пехоты «Выстрел». Там же он и встретил Победу.

— Война закончилась, но служба ещё продолжалась, так что демобилизовался я только в 1947 году.  Ветеран Великой Отечественной войны был награждён орденом Славы III степени (1979), орденом Отечественной войны II степени (1983), многочисленными медалями и памятными значками…

Великую Отечественную войну Талиб Геннурович Батршин встретил курсантом и вскоре был призван на фронт.

…— Зима 1942–1943 годов была очень холодная, — вспоминает взволнованный очевидец тех грозных событий.  — На Западном фронте, где я тогда воевал, происходили жестокие столкновения воюющих сторон, проливалась кровь солдат и офицеров, были многочисленные потери. В одном из таких боев был ранен и я. Меня доставили в госпиталь, который находился в районе Черкизово, что под Москвой. Врачи-хирурги не успевали оперировать, так много было раненых. После госпиталя я был направлен на Брянский фронт, где некоторое время служил в отдельной разведроте. Во время одной из военных операций получил второе ранение. И снова госпиталь, на этот раз в Калужской области.

Военное время требовало, чтобы поправившийся солдат, который был в состоянии служить дальше, после лечения вернулся в строй. Так было и с моим собеседником — вскоре он снова был на фронте, но когда начались масштабные боевые действия на Курско-Орловской дуге, в одном из боев был очередной раз тяжело ранен. На этот раз врачи решили оставить осколок в теле солдата, поскольку он не мешал функционированию органов. После госпиталя ему посчастливилось получить отпуск на несколько дней — уж очень хотелось повидаться с родными, особенно с отцом, который тяжело болел. Радость встречи с родственниками была омрачена печальной вестью — отец, так и не дождавшись сына, умер за месяц до его приезда. Посетив могилу отца и пробыв в деревне всего два дня, Талиб Геннурович поехал обратно.

— На последнем этапе Великой Отечественной войны мне пришлось участвовать в боевых действиях против немецко-фашистских войск в Прибалтике — на 1-м Прибалтийском, 2-м, 3-м Белорусских фронтах, — продолжает ветеран.  — В феврале 1945 года наша фронтовая дорога привела нас вглубь Восточной Пруссии. Наши войска уничтожили живую силу и боевую технику фашистов, которые не намерены были уступать свое логово. В ходе тяжелых боев под Кенигсбергом я снова был ранен. В Рязанском госпитале оперировать меня не решились и отправили в Уфу, где без наркоза два хирурга, кстати,  это были женщины, вытащили осколок из головы. Так подошла к своему концу моя фронтовая дорога…

Военное лихолетье в воспоминаниях детей войны

 Минзамал Мустафина из д. Урьяды вспоминала:

- Хорошо помню проводы отца и брата на фронт. Предчувствуя сердцем неизбежность  трагедии,  мама провожала их очень тяжело.  Предчувствия ее не обманули -  первую похоронку в деревне на сына Фатиха  уже в 1941 году получила именно она.  Девятилетняя Минзамал  уже тогда ощутила горечь утраты – брата она очень любила.

В 1942 году семья получила похоронку на отца,  а в 1943-ем деревом придавило двадцатилетнюю сестру. Неизмеримо было горе  матери,  потерявшей близких и оставшейся с тремя детьми.

- И такое происходило почти в каждом доме, - продолжает Минзамал  Галлямовна. - С началом войны детство нашего поколения закончилось, холодное дыхание войны  с каждым разом уносило  все новые и новые жизни, оставляя за собой  вереницу вдов и сирот. По возрасту – дети, по мироощущению  и перед государством  - рабочие и колхозники, они   с лихвой ощутили на себе  все тяготы  жизни  и работы в тылу.

 - Запрягали коров, возили дрова, работали на поле, вспоминает ветеран труда, - с утра до позднего вечера трудились   старики,  женщины и дети. Голодали, ели все, что можно, с нетерпением ждали весну, когда появится  зеленая трава.

 Хорошо помнит Минзамал Галлямовна  День Победы. 

- Когда во время урока  сказали, что закончилась война, творилось что-то невообразимое - мы плакали и смеялись, прыгали от радости и обнимались. Деревня  в этот день снова ожила – и тут, и там  слышался  радостный смех  вперемежку  с плачем о тех,  кто остался на полях сражений…

Военное детство в воспоминаниях  Кифаи Кадиковой

22 июня 1941 года в безмятежную  счастливую жизнь  Ахуновых  из деревни Сабаево вихрем ворвалась война. 

- Уже в сентябре 1941 года отец  ушел на фронт. Потом потянулись  дни мучительного ожидания, полные тревог, боли и горя. Оставшись с тремя детьми,  мама изо всех сил старалась, чтобы мы  выжили  в труднейшее время.

- Мне было 7 лет,  при лунном свете я  собирала картошку в огороде, поскольку работать в своем огороде днем  времени не было. Женщины, старики  и дети работали для фронта, для Победы, зимними вечерами вязали носки и варежки для солдат.

В воспоминаниях  Кифаи Мухамматовны много моментов, о которых она рассказывает со слезами. Это и голодные дни, и радостные минуты ожидания, когда мама получала за работу немного муки и что–то пекла или готовила детям. Тяжелый труд наравне со взрослыми стал неотъемлемой частью жизни детей войны.

- Зимой женщин и детей отправляли  за семенами в Бирск, - вспоминает она. – До города добираться было не так трудно, а вот обратно тащить санки для детей было очень тяжело,  мешки с семенами весили по 25 килограмм. Да и погода грозила  то бураном, то сильными морозами.

1943 год  принес известие, которое заставило и плакать, и смеяться. Отец подорвался на мине, но остался жив.  Он писал из госпиталя о том, что лишился одной ноги. Стараясь подготовить маму, он даже неумело попытался нарисовать, как выглядит без ноги, оторванной взрывом выше колена.   Было очень больно читать это письмо, но то, что он жив, вселяло надежду на будущее.

Для отца война    была окончена, после госпиталя он вернулся домой.  До конца войны оставалось еще два года. Тяжелый труд, жизнь впроголодь еще  продолжались, но  с возвращением отца она все равно стала легче.

- Самый яркий, радостный день детства – это  День Победы, - говорит Кифая Кадикова. -  Эмоциям не было края – кто-то плакал, кто-то смеялся, он на всю жизнь остался в памяти.

Кроме  Кифаи Кадиковой  (моей мамы),  героев моих статей  уже нет в живых. Я благодарна  судьбе за встречу и общение с каждым из них. Это часть великой истории народа, к которой мне довелось прикоснуться   и посчастливилось получить  возможность передать ее читателям.